эпос калевала руна 6

Карело-Финский эпос Калевала Руна 6

нападение юкагайнена на вейнемейнена.

Старый, верный Вейнемейнен
Приготовился к отъезду
В те холодные селенья,
В эту мрачную Похьолу.
Мастью конь его похож был
На горох иль на солому.
Недоуздок он накинул,
На коня надел уздечку,
На спине коня уселся
И от дома отъезжает,
Гонит сильно по дороге,
Проезжает путь поспешно
На коне, что на солому
Иль горох походит мастью.

Гонит по полю Вейноле,
По песчаной Калевале,
На коне он быстро скачет
От родной земли все дальше,
По хребту морскому едет,
По равнине вод открытых.
У коня копыта сухи,
На ногах не видно влаги.
Молодой же Юкагайнен,
Юноша дрянной лапландский,
До сих пор был все озлоблен.
Уж давно питал он зависть
К Вейнемейнену седому,
К вещим старца заклинаньям.

Лук он огненный устроил,
Выгиб сделал в украшеньях,
Лук он сделал из железа,
Выгиб он отлил из меди,
Золотом его украсил,
Серебра туда прибавил.


Где же он нашел веревку,
Тетиву он как устроил?
Взял он нитки льна у Лемпо,
Жилы лося взял у Хийси.


Вот готов был выгиб лука,
И концы его готовы.
Был тот лук на вид прекрасен,
Должен был немало стоить.
Наверху конек поставлен,
По бокам бежит жеребчик,
Медвежонок спит на сгибе,
На зарубке дремлет зайчик.


Он вырезывает стрелы,
Трижды стрелы оперяет,
Из железа точит стержень,
Из смолистых веток кончик,
Уж он вырезал те стрелы,
Их тогда он оперяет
Тонким перышком касатки,
Воробьиными крылами.
Закалил он эти стрелы,
А потом концы намазал
Ядовитым черным соком,
Что нашел в крови ехидны.


Так готовы были стрелы;
Натянул он лук свой крепкий,
Вейнемейнена все ждал он,
Все стерег он друга моря,
Утром, вечером сидит он,
Стережет и в час полудня.


Вейнемейнена все ждет он,
Ждет его, не уставая,
Поджидает под окошком,
Стережет в углу забора,
Слушает в конце дороги
И высматривает в поле;
За спиной колчан повешен,
А в руках тот лук прекрасный.


Вот стеречь он дальше вышел.
От другого дома смотрит,
С края огненного мыса,
От излучины залива,
С водопада огневого,
От святой реки кипящей.


Наконец, однажды утром,
Он свои направил взоры
И на север, и на запад,
Повернул лицо он к солнцу —
Что-то черное заметил.
Что-то синее на море:
«То не облако ль с востока.
Не заря ли ранним утром?»


То не облако с востока,
Не заря то ранним утром —
Это старый Вейнемейнен,
Вековечный песнопевец;
Он держал свой путь в Похьолу,
В землю мрака направлялся,
На коне, что на солому
Иль горох похож был мастью.
Лук схватил тут Юкагайнен,
Юноша дрянной лапландский,
Он схватил, пылая гневом,
И направил лук прекрасный
Вейнемейнену на гибель,
Чтоб скончался друг потоков.


Прежде мать его спросила,
Седовласая старушка:
«Для кого ты лук устроил,
Обложил его железом?»


Так ответил Юкагайнен
И сказал слова такие:
«Вот зачем я лук устроил,
Обложил его железом:
Вейнемейнену на гибель,
Чтоб скончался друг потоков.
Вейнемейнена сражу я,
Заклинателя седого,
В сердце самое и в печень,
И в лопатку я ударю».


Но стрелять не позволяет,
Запрещает мать-старушка:
«Вейнемейнена не трогай,
Песнопевца Калевалы.
Рода славного тот Вейно,
Мне по шурину племянник.
Если ты его застрелишь,
Песнопевца Калевалы,
То исчезнет в мире радость,
На земле погибнет песня.
Здесь на свете лучше радость,
На земле приятней песня,
Чем в полях Маналы темной,
Чем в жилищах Туонелы».


Все же юный Юкагайнен
Размышлял не очень долго,
На минуту лишь сдержался;
Для стрельбы он руку поднял,
А другую для прицела,
Тетиву он держит пальцем.


Говорит слова такие
И такие молвит речи:
«Навсегда пускай погибнет,
На земле исчезнет радость,
Пусть все песни погибают,—
Я стреляю без боязни».


Лук свой огненный направил,
На колене левом держит
В медь обитое оружье:
Стал на правое колено,
Из колчана взял он стрелку,
Оперенную он вынул;
Выбрал ту, что всех покрепче,
У которой стержень лучше;
К луку он ее приладил,
На льняную клал он нитку.


Наклоняет лук свой крепкий
И к плечу направо держит;
Хочет он стрелять свободно,
В Вейнемейнена направил,
Говорит слова такие:
«Мчися, кончик из березы,
Будь прямой, еловый стержень,
И скользи, льняная нитка;
Коль рука нацелит низко,
Пусть стрела идет повыше;
Коль нацелит слишком кверху,
Пусть стрела помчится ниже».


Вот за спуск он сильно дернул
И стрелу пустил поспешно;
Высоко стрела взлетела,
Через голову, на небо;
Облачка разорвалися,
И потрескалися тучки.

Не печалясь, он стреляет;
Вот пустил стрелу вторую —
Полетела слишком низко,
Глубоко воткнулась в землю,
Захотела быть в Манале,
Разнести там холм песчаный.


Тотчас он пускает третью,
И попала в селезенку
Вейнемейненову лосю,
В быстрого коня вонзилась,
Что похож был своей мастью
На горох иль на солому,
Через мясо у подмышки,
Через левую лопатку.


И упал тут Вейнемейнен
Быстро пальцами во влагу
И руками в волны моря,
Кулаком упал на пену
Со спины лосиной синей,
С своего коня на волны.


Поднялся ужасный ветер,
В море сильное волненье
Понесло оттуда старца,
От земли его отбило
На пространстве вод широких,
По открытому теченью.

Начал хвастать Юкагайнен,
Так он громко восклицает:
«О ты, старый Вейнемейнен!
Никогда, в теченье жизни,
Никогда ты не увидишь
Света месяца златого
Ни полей твоих в Вейноле,
Ни песчаной Калевалы!

Шесть годов ты в море плавай,
По волнам семь лет ты плавай,
Восемь лет метаться будешь
На пространстве вод широких,
По открытому теченью:
Как сосна на море,— шесть лет,
И как ель на волнах,— семь лет,
Восемь лет, как пень древесный».

Вот в избу он воротился,
Мать его в избе спросила:
«Неужель сразил ты Вейно,
Сына Калевы убил ты?»

Молвил юный Юкагайнен,
Дал в ответ такое слово:
«Да! Его уж поразил я,
Сына Калевы убил я.
Пусть он море расчищает,
Пусть метет проворно воды.
В волны илистого моря,
В мутные его потоки
Старый пальцами уперся,
Он упал на море локтем
И склонился прежде на бок,
А потом спиной улегся,
По морским волнам понесся,
По морской поплыл пучине».

Все же мать сказала слово:
«Ты, несчастный, дурно сделал,
Что стрелял ты в старца Вейно:
Сына Калевы убил ты
И героя Сувантолы,
Украшенье Калевалы».


1 Сувантола — Калевала, suvanto— тихая вода.

2 Хииси,Лемпо-злой дух.