Карело-Финский эпос Калевала руна 5

вейнемейнен напрасно ищет айно и едет в похьолу.

Вот рассказаны уж вести,
Уж доставлено известье
О погибели девицы,
О кончине юной девы.


Старый, верный Вейнемейнен
Все узнавши, стал унылым,
Плакал вечер, плакал утро,
Ночи целые проплакал,
Что красавица исчезла,
Что девица утонула
Средь широких вод шумящих,
В глубине, волной богатой.


Вот со вздохами, с заботой,
Он пошел с тяжелым сердцем
К морю синему на берег,
Говорит слова такие:


«Ты скажи, Унтамо’ спящий,
Сны твои скажи, ленивец:
Где живут родные Ахто,
Где лежат Велламо девы?»


И сказал Унтамо спящий,
Сны свои сказал ленивец:
«Вот родные где у Ахто,
Где лежат Велламо девы:
На мыске они туманном,
Там, на мглистом островочке,
В темноте морем глубоких,
В тине илистой и черной.


Там живут родные Ахто,
Там живут Велламо девы,
И сидят в коморке узкой
Посреди избушки тесной,
Там, под камнем полосатым,
Там, под выступом утеса».

Вышел старый Вейнемейнен,
Стал на лодочную пристань,
Взял он удочку тихонько,
Осмотрел он тихо лески,
Положил в мешок крючочки
И уду в карман запрятал.
Вот грести он сильно начал,
Лодку к острову направил,
На мысок туманный вышел,
На покрытый мглою остров.


Приготовился к уженью:
Леску длинную расправил,
Повернул уду рукою,
Он крючок закинул в воду
И удил, таща за леску.
Медь удилища дрожала,
Серебро шуршало в леске,
И в шнурке шумело злато.


Рассветать на небе стало,
Зорька утренняя вышла:
За крючок схватилась рыбка,
За крючок железный — семга.
Быстро тащит рыбу в лодку
И на дно кладет тихонько.


Он берет, глядит на рыбку,
Говорит слова такие:
«Удивительная рыбка,
Никогда таких не видел:
Не бывает сиг так гладок,
Не пестреет так пеструшка,
Щука — та не столь седая,
Меньше перьев, чем у самки,
У самца же их побольше,
Девушки повязки носят,
А русалки носят пояс,
И у курочки есть уши;
Эта ж рыба — точно семга,
Точно окунь вод глубоких».


Был на поясе у старца
Нож в серебряной оправе.
Нож он с пояса снимает,
Вынул нож из светлых ножен,
Распластать он хочет рыбку
И разрезать эту семгу,
Из нее чтоб сделать завтрак,
Закусить пораньше ею,
Чтоб обед себе сготовить
И оставить часть на ужин.


Вот пластать он хочет рыбку
И брюшко пороть ей начал.
Быстро выскользнула семга,
В море бросилася рыбка
Со дна лодки красноватой,
Из ладьи широкой старца.


Подняла из волн головку,
Правым боком показалась
На волне морской, на пятой,
При шестом станке у сети.
Правой ручкой потянулась
И сверкнула левой ножкой
На седьмой полоске моря,
На валу зыбей девятом.


Говорит слова такие
И такие речи молвит:
«О ты, старый Вейнемейнен!
Не затем я выходила
Семгой, чтоб меня ты резал,
Чтоб распластывал ты рыбку,
Из меня чтоб сделал завтрак,
Закусил пораньше мною,
Чтоб обед себе сготовил
И поужинал бы, старый».


Молвил старый Вейнемейнен:
«Так зачем ты выходила?»
«Для того я выходила,
Чтобы курочкой спокойной
На руках твоих садиться,
Быть всю жизнь твоей женою,
Чтоб тебе постель готовить,
На постель чтоб класть подушку,
Убирать твое жилище,
Подметать полы в покоях;
Чтоб дрова носить в избушку,
Раздувать большое пламя,
Печь тебе большие хлебы
Да медовые лепешки,
Подносить бы кружку пива,
Угощать тебя, чем хочешь.


Я совсем не семга моря
И не окунь вод глубоких:
Я девица молодая,
Юкагайнена сестрица:
Ты меня искал так долго
И желал в теченье жизни.

Ох ты, старенький и жалкий,
Вейнемейнен безрассудный!
Не тебе меня похитить;
Я — русалка у Велламо,
Я у Ахто лучше прочих».


Молвил старый Вейнемейнен,
Молвил грустный и унылый:
«Юкагайнена сестра ты?
О, вернись ко мне скорее!»


Не придет она обратно
Никогда, в теченье жизни.
Быстро в волны погрузилась,
Сверху в море опустилась,
Вниз, к каменьям полосатым
И к расщелинам гранитным.


Старый, верный Вейнемейнен
Поразмыслил и подумал:
Как же быть и что же делать?
Потащил свои он сети
Из конца в конец чрез волны;
Через бухты, чрез заливы,
По воде спокойной тащит,
Тащит чрез лососьи рифы,
Чрез потоки вод Вейноле,
Через рифы Калевалы,
Чрез чернеющие бездны,
По бессветным глубям моря,
По речным водам Юколы’,
Чрез лапландские заливы.


Много всяких рыб поймал он;
Из всех рыб, живущих в море,
Не поймал он милой рыбки,
О которой только думал,
Той русалочки Велламо,
Что у Ахто лучше прочих.


Тут-то старый Вейнемейнен
Головой поник печально,
Шапка на сторону сбилась;
Сам сказал слова такие:
«О! Я глупый и безумный!
Человек я без рассудка!
Ведь мне дан же ум здоровый
И рассудок мне дарован,
И чувствительное сердце.
Прежде я имел все это,
А теперь уж все исчезло
В хилой старости печальной,
При упадке сил бывалых;
Мой рассудок точно умер,
Прозорливость отлетела,
Стал я вовсе бестолковым.


Ту, к которой я стремился
И искал в теченье жизни,
Ту русалочку Велламо,
Дочь младую вод шумящих,
Чтоб иметь подругой жизни,
На всю жизнь моей супругой,
Деву удочкой поймал я
И втащил на лодку быстро.
Но ее не удержал я,
Не принес в мое жилище,
Упустил обратно в море,
В глуби темные морские».

И пошел он по дороге,
Озабоченно вздыхая,
Шел домой прямой дорогой,
Говорил слова такие:
«Пели некогда кукушки,
Мне кукушки пели радость,
Рано утром, поздно на ночь,
Иногда и в час полудня.
Как испортился их голос,
И погиб напев чудесный?
Грустью голос их надорван,
Унесло его унынье.
Не слыхать его призыва,
И,когда заходит солнце,
Нет вечерней мне отрады,
Не слыхать кукушки утром.


Не могу совсем понять я,
Как мне быть и что мне делать?
Как прожить мне в этом мире,
Как скитаться в здешнем крае!
Если б мать в живых осталась,
На земле жила б родная,
Мне тогда б она сказала,
Что теперь с собой мне делать,
Чтоб печали не поддаться,
Не погибнуть от унынья
В эти дни мои плохие,
В этой горести жестокой!»


Мать в могиле пробудилась,
Из воды в ответ сказала:
«Мать твоя не умирала,
Так же бодрствует родная,
Чтоб тебе поведать ясно,
Что теперь с собою делать,
Чтоб печали не поддаться,
Не погибнуть от унынья
В эти дни твои плохие,
В этой горести жестокой.


Много девушек в Похьоле,
Там найдешь девиц получше,
Вдвое лучше и красивей,
В пять и в шесть раз здоровее.
Не из Юколы бездельниц,
Не лапландок этих вялых,
Там, мой сын, возьми жену ты,
Дочь прекрасную Похьолы,
Чтоб лицом была прелестна,
Чтобы рост имела стройный,
Чтобы ноги были быстры,
Чтобы гибко было тело».

  1. Унтамо — божество сна.
  2. Ахто — божество моря.
  3. Велламо — водяная царица.
  4. Юкола-местожительство Юкагайнена.