Карело Финский эпос Калевала руна 43

сражение героев калевалы с жителями похьолы.

Лоухи, Похьолы хозяйка,
Созвала народ Похьолы,
Подала толпам их луки,
Собрала мужей с мечами,
Снарядила челн Похьолы,
Убрала челнок военный.

На челнок мужей сажает,
Снаряжает их на битву,
Как птенцов выводит утка
И ведет детей в порядке;
Сели сотня меченосцев,
Тысяча державших луки.

Утверждает мачту в лодке,
Ставит парусные стеньги,
Парус к мачте прикрепляет,
Полотно на эти стеньги,
Точно облако спустилось,
Точно глыба туч на небе;
Собралась оттуда ехать,
И с поспешностию едет,
Чтобы взять обратно Сампо
С Вейнемейненовой лодки.

Старый, верный Вейнемейнен
Правит лодкой в синем море,
Говорит слова такие,
На корме там стоя, молвит:
«О ты, сын веселый Лемпи,
Ты друзей моих всех лучше!
Ты взойди наверх, на мачту,
Влезь на парусные стеньги,
Посмотри вперед на воздух,
Посмотри назад на небо:
Ясны ль воздуха границы,
Вовсе ль ясны или мутны?»

Влез веселый Лемминкейнен,
Молодец здоровый, ловкий,
Что всегда готов без просьбы,
Скор всегда без одобренья,
Влез на верх высокой мачты,
Влез на парусные стеньги,
На восток, на запад смотрит,
Смотрит к северу и к югу,
Смотрит к берегу Похьолы,
Говорит слове такие:
«Впереди нас воздух ясен,
Но за нами небо мутно;
Мчится с севера к нам тучка,
Облачко идет с заката».

Молвит старый Вейнемейнен:
«Ты сказал несправедливо!
Это вовсе там не тучка
И не облако несется:
Это лодка с парусами.
Посмотри-ка ты получше».

Смотрит пристально второй раз,
Говорит слова такие:
«Там вдали как будто остров,
С юга будто остров в море;
Сокола там на осинах,
Глухари там на березах».

Молвит старый Вейнемейнен:
«Ты сказал несправедливо:
Соколов там не бывало,
Глухарей там вовсе нету:
Это юноши с Похьолы.
В третий раз взгляни получше».

Сам веселый Лемминкейнен
В третий раз прилежно смотрит,
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
«Лодка с севера подходит,
Сотней весел бьет по морю,
Сто мужей сидят у весел,
Тысячи сидят на лодке».

Тут-то старый Вейнемейнен
Наконец узнал всю правду.
Говорит слова такие:
«Налегай-ка, Ильмаринен,
Ты, веселый Лемминкейнен,
Вы, все люди, здесь гребите,
Чтоб умчалась дальше лодка,
Чтоб челнок ушел подальше».

Вот гребет сам Ильмаринен
И веселый Лемминкейнен,
И гребут все люди с ними.
Ходит руль сосновый с треском
И уключины с шипеньем,
Закачался челн еловый,
Нос его визжит тюленем,
А корма шумит, как омут,
Вся вода полна волнами,
Пена движется клубами.

Из всех сил гребут герои,
Со старанием все мужи:
Все же путь не уменьшился,
Не ушел челнок дощатый
От той лодки с парусами,
От того челна Похьолы.

Видит старый Вейнемейнен,
Что теперь беда приходит,
Что грозит ему несчастье.
Он подумал и размыслил:
Как же быть и что же делать?
Говорит слова такие:
«У меня исход найдется,
Знаю маленькое чудо».

Он полез в мешочек с трутом
Он полез туда поспешно,
Взял в мешке кремня кусочек,
Взял он там немного трута.
Бросил тот кусочек в воду,
Чрез плечо налево бросил,
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
«Из кремня скала пусть выйдет,
Выйдет здесь утес подводный,
И на нем корабль Похьолы
С ста крюками пусть погибнет
Средь морских прибоев диких,
Среди волн морских громадных».

И подводный камень вырос,
Под водой утес поднялся,
Он в длину идет к востоку,
В ширину идет на север.

Лодка Похьолы подходит,
По волнам бежит на веслах,
На скалу там наезжает,
На подводный этот камень;
Раскололся челн дощатый,
Челн стореберный расселся,
Мачта в воду повалилась,
Паруса упали в волны,
Их отнес далеко воздух,
Подхватил их резкий ветер.

Лоухи, Похьолы хозяйка,
Тут вошла с ногами в воду,
Хочет сдвинуть лодку с места,
Приподнять свой челн повыше,
Но поднять его не может
И не может лодки сдвинуть:
Ребра все переломились,
Все крюки совсем распались.

Долго думала, гадала,
Говорит слова такие:
«Кто совет подать мне может,
Кто помочь мне в состоянье?»
Изменяет быстро тело
И другое принимает.
Старых кос пяток приносит,
Шесть мотыг, давно ненужных,
Их себе взяла на пальцы,
Точно когти, их надела,
Половину лодки к телу
Привязала к нижней части,
Ребра лодки, точно крылья,
Руль, как хвост, она надела,
Сто мужей на крылья сели,
Хвост же тысячу их принял,
Сели сотня меченосцев,
Тысяча державших луки.

Распустила Лоухи крылья,
Поднялась орлом на воздух,
В высоте крылами машет,
Вейнемейнену на гибель,
В облаках крылом цепляет,
По воде другое тащит.

Мать воды, краса, сказала,
Говорит слова такие:
«О ты, старый Вейнемейнен!
Поверни главу на солнце,
Обрати на запад взоры,
Посмотри назад немножко».

Тотчас старый Вейнемейнен
Повернул главу на солнце,
Обратил на запад взоры,
Посмотрел назад немного:
Видит скверную старуху;
Птица страшная стремится,
До плечей она, как ястреб,
Головой с орлом похожа.

Вейнемейнена достигла,
К самой мачте подлетела,
Уцепилась уж за стеньги,
На верхушке мачты села,
Уж грозит паденьем лодке,
Уж корабль склонила набок.

Прибегает Ильмаринен
Ко всевышнему с мольбою,
Так творца усердно просит,
Говорит слова такие:
«Защити, творец всесильный,
Огради, о бог прекрасный,
От погибели здесь сына,
Чадо матери от смерти,
Из числа твоих творений,
Из твоих людей, о боже!

Укко, бог, повсюду славный,
Укко, сам отец небесный!
Дай мне огненную шубу,
Дай горящую рубашку,
Чтоб я бился под защитой,
Под охраною сражался,
Чтоб глава моя не пала,
Волосы не повредились
В играх гладкого железа,
При толчках свирепой стали».

Молвит старый Вейнемейнен,
Говорит слова такие:
«О ты, Похьолы хозяйка!
Хочешь, мы разделим Сампо
На краю земли туманной,
Там, на острове тенистом?»

Молвит Похьолы хозяйка:
«О ты, старый Вейнемейнен!
Не хочу делить я Сампо,
Не хочу с тобой, несчастный!»
А сама хватает Сампо
С Вейнемейненовой лодки.

Тут веселый Лемминкейнен
Из-за пояса меч тащит,
Тащит острое железо
С бока левого поспешно,
По когтям орла ударил,
По когтям ударил сильно.

Бьет веселый Лемминкейнен,
Бьет мечом и молвит слово:
«Ну, валитесь вниз, герои,
Все мечи и вы, все мужи,
Сто мужей, что там на крыльях,
По десятку там на когте».

Молвит Похьолы хозяйка,
Говорит с вершины мачты:
«О веселый Лемминкейнен,
Бедный Кауко, молодчик!
Обманул ты мать родную,
Ты налгал своей старухе,
Лгал ей, что лет шесть, лет десять
Не пойдешь ни с кем сражаться,
Коль захочешь даже злата,
Серебра ты пожелаешь».

Старый, верный Вейнемейнен,
Вековечный заклинатель,
Думал, что настало время,
Наступил уж час удобный;
Тащит руль из глуби моря,
Руль дубовый из потоков,
Им чудовище ударил,
Отрубил орлу он когти,
И все когти обломались,
Только маленький остался.

Молодцы упали с крыльев,
Мужи все свалились в волны,
С крыльев сотня повалилась,
С тела тысяча упала;
Сам орел с ужасным шумом
На края свалился лодки,
Точно с дерева тетерка,
Точно белка с ветки ели;
Ухватился он за Сампо,
Тащит пальцем безымянным,
Тащит Сампо прямо в воду,
Крышку пеструю роняет
От окраин красной лодки
В глуби синие потоков.
Так разбилось в море Сампо,
Крышка пестрая сломалась.

Потонули те обломки,
Те куски большие Сампо,
В глубине потоков синих,
В темной тине дна морского;
Там от них в воде богатство
И сокровища у Ахто.
Никогда, ни в кое время,
И пока сияет месяц,
Не погибнет вод богатство
И сокровище у Ахто.

Полегли куски другие,
Те обломки, что поменьше,
На хребте воды синевшей,
На волнах морских широких,
Чтоб морской качал их ветер,
Колыхало б их теченье.

И качал их в море ветер,
Колыхало их волненье
На хребте воды синевшей,
На волнах морских широких;
Их на берег гонит ветер,
Их к земле несет теченье.

Старый, верный Вейнемейнен
Видит волны от прибоя,
Видит, как на берег моря,
На прибрежье волны гонят
И влекут обломки Сампо,
Те осколки пестрой крышки.

Он обрадовался очень,
Говорит слова такие:
«Вот отсюда выйдет семя,
Неизменных благ начало:
И паханье, и посевы,
И различные растенья,
И блеск месяца отсюда,
Благодетельный свет солнца
На больших полях Суоми,
В дорогой моей отчизне».

Лоухи, Похьолы хозяйка,
Говорит слова такие:
«У меня еще исход есть,
У меня еще есть средство
Против пашни и посевов,
Против пастбищ и растений,
Против месяца сиянья,
Против солнечного блеска.
Унесу в утес я месяц,
Я в горе запрячу солнце,
Я морозом заморожу,
Застужу я сильной стужей,
Что ты вспашешь и посеешь,
Все посевы и запасы.
Я направлю град железный,
Набросаю град из стали
На твои большие пашни,
На прекраснейшее поле.

Погоню с песков медведя,
Длиннозубого из чащи,
Пусть жеребчиков терзает,
Пусть кобыл он разрывает,
Пусть стада твои пожрет он,
Пусть коров твоих погубит.
Изведу народ твой мором
И все племя уничтожу,
Чтоб, пока сияет месяц,
О нем не было и слуху».

Молвит старый Вейнемейнен,
Говорит слова такие:
«Мне лапландские все чары,
Мне турьянские не страшны.
Бог один в погоде властен,
Он ключи судьбы имеет;
Не чудовищу иметь их,
Не врагу держать на пальцах.

Если я творцу доверюсь,
На всевышнего надеюсь,
Он червей с посевов сгонит,
Сгонит он злодеев с жатвы,
Чтоб не портили посевов,
Не губили бы растенья,
Чтоб стеблей не истребляли,
Ни от семени побегов.

О ты, Похьолы хозяйка!
Ты сажай в скалу злодеев,
В гору прячь одних преступных,
Заключай виновных в камни,
А не лунный свет прекрасный
И не солнышко драгое.

Ты морозь своим морозом,
Ты студи своею стужей
То, что ты сама посеешь,
Семена, что ты рассыплешь;
Шли туда свой град железный,
Эти градины стальные,
Где твои же пашут плуги,
На поля твоей Похьолы.

Ты гони с песков медведя,
Из дубравы злую кошку,
Косолапого из леса,
Длиннозубого из рощи,
Там, по выгону Похьолы,
Где стада Похьолы ходят!»

Лоухи, Похьолы хозяйка,
Говорит слова такие:
«Власть моя теперь погибла
И могущество ослабло,
Мощь моя в глубоком море,
Сампо в глубине потоков».

Тут домой уходит с плачем,
С горькой скорбию в Похьолу;
Не взяла с собой от Сампо
Ничего, что было б ценно,
Но взяла с Собой немножко
Безымянным только пальцем,
Принесла в Похьолу крошку,
Лишь щепотку в Сариолу.
Оттого в Похьоле бедность,
У лапландцев мало хлеба.

Старый, верный Вейнемейнен
Вышел сам тогда на берег,
Там нашел куски от Сампо,
Щепочки от пестрой крышки,
Там на берегу у моря,
На песчаном мягком месте.

Посадил осколки Сампо,
Щепочки от пестрой крышки,
На мысочке средь тумана,
Там, на мглистом островочке,
Чтоб росли и умножались,
Чтоб могли преобразиться
В ячмени для варки пива,
В рожь прекрасную для хлеба.

Молвит старый Вейнемейнен
Сам потом слова такие:
«Боже, дай, пошли, создатель,
Чтоб мы счастьем наслаждались,
Жизнь бы прожили счастливо
И чтоб с честию скончались
На земле Суоми милой,
Здесь в Карелии прекрасной!

Защити, драгой создатель,
Огради, о боже добрый,
От мужей со злою мыслью
И от женщин с злою думой,
Укроти земных злых духов,
Водяные злые силы!

Будь сынам твоим защитой,
Будь для чад своих помощник,
Будь в ночи для них опорой
И во дни для них охраной!
Пусть не светит дурно солнце,
Не сияет дурно месяц,
Не подуют злые ветры,
Не пойдет нам вредный дождик,
Холода не будут вредны
Или злая непогода!

Ты поставь забор железный,
Выстрой каменную крепость
Вкруг того, чем я владею,
С двух сторон сего народа,
От земли простри до неба,
От небес простри на землю,
Чтоб служил он мне жилищем,
И защитой, и охраной,
Чтоб злодей нас не коснулся,
Враг плодов бы не похитил,
Никогда, пока вовеки
Золотой блистает месяц!» .