Карело Финский эпос Калевала руна 41

игра вейнемейнена на кантеле.

Старый, верный Вейнемейнен,
Вековечный заклинатель,
Сам привел в порядок пальцы
Помочил больших два пальца,
На скалу отрады вышел,
Сел на камень песнопенья,
На сребристом возвышенье,
На холмочке золотистом.

Пальцами берет он гусли,
Ставит выгиб на колени,
Держит кантеле руками,
Говорит слова такие:
«Приходи сюда послушать,
Кто еще не слышал раньше
Эти звуки вечных песен,
Как звучат прекрасно гусли».

Начал старый Вейнемейнен
Издавать искусно звуки
На тех гуслях рыбьей кости,
На том кантеле из щуки;
Пальцы быстро поднялися,
Высоко большой поднялся.

Шло веселье за весельем,
Клик за кликом раздавался,
Та игра была игрою,
Пенье было по напевам,
Звук издали рыбьи кости,
Дали тон те щучьи зубы,
Струны звук давали мощный,
Волосы коня — тон светлый.

Вот играет Вейнемейнен —
Не осталось зверя в лесе
Изо всех четвероногих,
Тех, что могут бегать, прыгать,
Чтоб не шел туда послушать
И, ликуя, восторгаться.

Белка весело цеплялась
С ветки прыгала на ветку;
Подбежали горностаи,
Возле изгороди сели;
Лось запрыгал на поляне,
Даже радовались рыси.

Волк проснулся на болоте,
На песчанике поднялся
Сам медведь в сосновых ветках
Средь густых зеленых елей.

Волк бежит широким полем,
По песку медведь несется
И садится у забора,
У калитки он уселся,
Повалил забор на камни,
На песок свалил калитку.
На сосну тогда влезает,
Он вскарабкался на елку,
Чтобы ту игру послушать
И, ликуя, восторгаться.

Бодрый старец Тапиолы,
Сам хозяин на Метсоле,
С ним и весь народец Тапио,
Все, и девушки и дети,
Влезли на гору повыше,
Чтобы ту игру послушать.
И сама хозяйка леса,
Эта бодрая старуха,
Вышла в синеньких чулочках,
Подвязав их красным бантом,
На нарост березы села,
На изгиб ольхи зеленой,
Чтобы кантеле послушать,
Чтоб услышать эти звуки.

Все воздушные летуньи,
Все с двумя крылами птицы,
Запорхали, прилетели;
Прилетели и уселись
Слушать радостные звуки
И, ликуя, восторгаться.

Вот орел услышал дома
Звуки дивные Суоми;
Он птенцов в гнезде оставил,
Сам, собравшись, улетает,
Чтоб игру героя слушать,
Вейнемейнена напевы.

С высоты орел спустился,
Из-за туч спустился ястреб,
Из потоков вышли утки,
Вышли лебеди из топей,
Даже зяблики-малютки,
Что так весело щебечут,
Сотни чижичков слетелись,
С ними жаворонки вместе
Тысячей вверху шумели,
На плечах возились старца.
Так играл отец почтенный,
Восхищал всех Вейнемейнен.

Даже дочери творенья,
Девы воздуха явились
И, ликуя, восторгались,
Слыша кантеле звучанье;
И одна в небесном своде
Там на радуге уселась,
А на облаке другая,
На краю сияя красном.

Дева месяца красотка
И красавица дочь солнца
Берда в ручках задержали
И станки остановили,
Золотую ткань не ткали,
Ткань с серебряною ниткой
На окрайне красной тучки,
На краю большого свода.

Но как только услыхали
Звуки гусель превосходных,
Берда выпали из ручек,
Ускользнул челнок из пальцев,
Порвалась златая нитка,
Порвался шнурок сребристый.

И в воде не оставалось
Никого из тех, кто носит
Шесть для плавания перьев,
Не осталось рыбьей стаи,
Чтоб не шла туда послушать
И, ликуя, восторгаться.

Собрались, приплывши, щуки,
Вод негибкие собаки;
Собрались от рифов семги,
Из глубин сиги приплыли,
Выплыл окунь красноглазый,
Плыли корюшки; все рыбы
С грудью грудь в камыш уткнулись,
Стали в ряд, чтобы послушать
Вейнемейнена напевы,
На игру полюбоваться.

Ахто, этот царь потоков,
С травяной брадою старец,
Выплыл тоже на поверхность,
На цветке морском он выплыл.
Слышит дивные те звуки,
Говорит слова такие:
«Не слыхал я в своей жизни
Ничего, чтоб так звучало,
Как играет Вейнемейнен,
Как поет здесь песнопевец».

Сотко дочери у моря,
Тростниковые сестрицы,
На морском прибрежье сидя,
Волосы свои чесали,
Локоны свои ровняли
Гребнем, золотом богатым,
Серебром обитой щеткой.
Услыхали эти звуки —
Соскользнула щетка в воду,
Быстро в волны повалилась;
Так волос не расчесали,
Разве только вполовину.

Наконец воды хозяйка,
Вся покрытая травою,
Поднялась из глуби моря,
Выплывает осторожно,
Проползла в тростник прибрежный
И на риф облокотилась,
Чтоб послушать эти звуки,
Вейнемейнена напевы.
Звуки дивно раздавались
И игра была чудесна:
Задремала вод хозяйка,
Вниз лицом она заснула
На спине скалы пестревшей,
На краю большого камня.

Старый, верный Вейнемейнен
День играет и другой день.
Не осталося героя,
Никого из этих храбрых,
Не осталось там ни мужа,
Ни жены, носящей косы,
Кто б от той игры не плакал,
Чье не тронулось бы сердце.
Плачут юные и старцы,
Плачут люди холостые
И женатые герои,
Полувзрослые ребята,
Плачут также и девицы,
Плачут девочки-малютки:
Так чудесны эти звуки,
Так играет дивно старец.

Плачет старый Вейнемейнен,
Слезы катятся обильно,
Из очей сбегают капли,
Те жемчужины стекают;
Покрупнее они клюквы
И горошины потолще,
Покрупней яйца тетерки,
Головы касатки больше.

Из очей водица каплет,
Сильно каплями сбегает
И на челюсти стремится,
По щекам стекает книзу,
А со щек бежит прекрасных
На широкий подбородок,
С подбородка же стремится
По груди высокой старца,
А с груди высокой старца
На крепчайшие колени,
А с колен крепчайших этих
На подъем ноги высокой,
А с ноги высокой старца
Уж на землю под ногами,
Через пять катится курток,
Шесть златистых подпоясок,
Да чрез семь кафтанов синих,
Через восемь верхних платьев.

Так роняет Вейнемейнен
Водяные капли, старый,
На морское побережье,
А с морского побережья
В глубину воды блестящей,
На чернеющую тину.

Молвит старый Вейнемейнен,
Говорит слова такие:
«Нет ли здесь меж молодежью,
Между юными толпами,
В этом племени обширном,
Из сынов кто не найдется ль,
Кто б собрал мне эти слезы
Из глубоких вод блестящих?»

Отвечали молодые,
Так ему сказали старцы:
Нет здесь между молодежью,
Между юными толпами,
В этом племени обширном,
Из сынов здесь никого нет,
Кто б собрал тебе те слезы
Из глубоких вод блестящих».

Молвил старый Вейнемейнен,
Говорит слова такие:
«Кто мои достанет слезы,
Водяные вынет капли
Из глубоких вод блестящих —
Дам тому из перьев платье».

Подошел, закаркав, ворон.
Молвит старый Вейнемейнен:
«Принеси мне, ворон, слезы
Из глубоких вод блестящих:
Дам тебе из перьев платье».
Не достал в воде слез ворон.

Утка синяя то слышит,
Утка синяя подходит.
Молвил старый Вейнемейнен:
«Утка синяя, ты часто
В глубину уходишь с клювом,
Любишь свежую водицу —
Собери пойди мне слезы
Из глубоких вод блестящих;
Будет славная награда:
Дам тебе из перьев платье».

Собирать уходит утка
Вейнемейненовы слезы
Из глубоких вод блестящих.
Там на черном, темном иле
Собрала по морю слезы,
Принесла их в руки Вейно.
Слезы вид другой имели
И прекрасно изменились:
Заблестели, точно жемчуг,
Голубым сверкали блеском,
Чтоб царю служить украсой,
Вечной мощному утехой.