эпос калевала руна 34

Карело-Финский эпос Калевала руна 34

куллерво находит своих родителей.

Вот Куллерво, сын Калерво
Всиних юноша чулочках
В золотых прекрасных кудрях,
В башмаках красивой кожи,
Кузнеца собрался бросить,
Ильмаринена оставил,
Раньше, чем кузнец узнает,
Что жена его скончалась:
Будет он весьма озлоблен,
Станет биться он с Куллерво.

Он, играя, шел оттуда,
Веселясь, от дома Ильмы ,
По лесам трубил веселый,
Он играл по новой пашне,
Потрясал болота, земли,
И ответ земля давала
На игру Калерво сына,
На Куллерво злые клики.

Стало в кузнице уж слышно;
Там кузнец работу бросил,
На дорогу вышел слушать,
Посмотреть на двор выходит,
Что там из лесу за звуки,
На песках кто в рог играет.

Тут он истину увидел
Без прикрас, что там случилось;
Видит он: жена скончалась,
Там красавица упала,
На дворе она лежала,
Там на травушку свалилась.

И кузнец стоял недвижим,
Тяжело ему на сердце;
Он провел всю ночь, рыдая,
Слезы горькие он пролил:
Мысль его чернее дегтя,
Не белее угля сердце.

Куллерво идет все дальше,
Он блуждает как попало.
День идет он частым лесом,
По земле деревьев Хийси,
А как к ночи уж стемнело,
На земле он там уселся.

На земле сидит сиротка,
Так покинутый размыслил:
«Кто меня, бедняжку, создал?
Кто родил меня на свете,
Чтоб по месяцам блуждал я
Здесь под воздухом пространным?

Кто на родину стремится,
Кто идет в свое жилище —
Мне же родина лес темный,
На песках мое жилище;
Очагом мне служит ветер,
Дождик баней мне бывает.

Никогда ты, бог мой добрый,
Никогда на этом свете
Не твори дитя несчастным,
Чтоб дитя сироткой было,
Без отца бы проживало,
Чтоб без матери осталось,
Как меня ты создал, боже,
Сотворил меня, бедняжку,
Точно чайку в синем море,
Точно птицу на утесе.
Солнце ласточке сияет,
Воробью оно блистает,
Веселит воздушных птичек;
Только мне оно не светит,
Никогда не светит солнце,
Никогда мне нет веселья.

Кто родил меня, не знаю,
Кто носил меня во чреве;
Может, утка при дороге
Принесла меня в болото
И покинула на взморье,
Там в расщелине утеса?

Потерял отца я в детстве,
В раннем детстве мать родную;
И отец и мать уж мертвы,
Весь погиб наш род великий.
Башмаки из льда мне дали
Да чулочки снеговые
И пустили в гололедку
На качающийся мостик,
Чтоб свалился я в болото,
Чтоб упал в гнилую воду.

Никогда в теченье жизни
Не хочу лежать в болоте,
Как качающийся мостик,
Как мостки в трясине зыбкой,
Не хочу упасть в болото:
Две руки ведь я имею,
Все пять пальцев я сгибаю
И ногтей имею десять».

Вот ему на ум приходит
И в мозгах засела дума
Ко двору идти Унтамо,
Отомстить отцовы раны,
Слезы матери родимой
И свое несчастье злое.

Говорит слова такие:
«Подожди же, Унтамойнен,
Моего губитель рода!
Я приду с тобою биться,
Разорю твое жилище
И сожгу твой двор широкий».

Вот идет лесная баба,
В синем платье там старуха,
Говорит слова такие
И такие речи молвит:
«Ты куда идешь, Куллерво,
Сын Калерво, поспешаешь?»

И Куллерво, сын Калерво,
Говорит слова такие:
«А вот мне на мысли вспало
И в мозгах засела дума
Отправляться на чужбину,
К Унтамойнену в деревню,
Отомстить отца погибель,
Смерть отца, родимой слезы,
Разорить его жилище,
Обратить жилище в пепел».

Так промолвила старуха,
Говорит слова такие:
«Не избито ваше племя,
Не погиб еще Калерво:
Твой отец живет покамест,
Мать твоя еще здорова».

«Ты, старушка дорогая,
Ты мне, милая, поведай:
Где отец мой поживает,
Мать моя живет родная?»

«Там отец твой поживает,
Там и мать твоя родная:
На землях живут лапландских,
Где пруды богаты рыбой».

«Ты, старушка дорогая,
Ты мне, милая, поведай:
Как могу туда достигнуть,
Как найти туда дорогу?»

«Хорошо дойти ты можешь,
И совсем пути не зная:
Ты пройди сначала лесом,
По реке иди прибрежьем;
День пройдешь ты и другой день,
Так и третий день пройдешь ты;
Поверни затем на север,
Встретишь гору на дороге,
Ты иди ее подошвой,
Обогни налево гору
И придешь к реке оттуда.
Вправо будет эта речка,
Ты по берегу отправься,
К трем тогда придешь порогам,
На конце косы ты будешь,
На довольно длинном мысе.
Там ты хижину увидишь,
На мыске рыбачью хату:
В ней живет отец доселе
И живет твоя родная,
Две твоих живут сестрицы,
Две прекраснейшие девы».

Тут Куллерво, сын Калерво,
Собрался идти в дорогу.
День идет он, и другой день,
Так еще идет и третий;
Повернул тогда на север,
Гору встретил на дороге,
Он пошел ее подошвой,
От горы пошел налево,
Подошел тогда к потоку,
По реке пошел прибрежьем,
Левым берегом потока,
Подошел он к трем порогам;
На конец косы приходит,
К краю самому подходит,
Там он хижину увидел,
На мыске рыбачью хату.

Он вошел в избушку эту.
Не узнали там Куллерво:
«С моря прибыл ты откуда,
Из какого ты семейства?»

«Сына вы не узнаете?
Я дитя родное ваше.
Ведь меня Унтамо мужи
Увели от вас когда-то:
Был в пядень отца я ростом,
Был не выше веретенца».

Прежде мать ему сказала,
Так промолвила старушка:
«О мой бедный сын, мой милый,
Бедный, золотая пряжка!
Ты живои еще покамест
Здесь прошел чрез эти страны?
Как по мертвом я рыдала,
По тебе лила я слезы.

У меня два сына было,
Две прекраснейшие дочки;
И из них исчезли двое,
Старших двое вовсе сгибли:
На войне пропал сыночек,
Дочка без вести погибла.
Вот сыночек возвратился,
Дочь еще не появлялась».

И Куллерво сын Калерво,
Так спросил свою родную:
«Но куда ж она попала,
Где сестра моя погибла?»

Мать ему сказала слово
И такие молвит речи:
«Вот куда она попала,
Где сестра твоя погибла:
В лес за ягодой ходила,
Под горою за малиной;
Там-то курочка исчезла,
Птичка сгибла смертью тяжкой,
Там-то без вести пропала,
Как погибла — неизвестно.

Кто по дочери тоскует?
Ведь никто, как мать родная:
Мать ее всех больше ищет,
Ищет мать и к ней стремится.

Так пошла и я, бедняжка,
Отыскать хотела дочку:
Как медведь, я мчалась лесом,
Точно выдра, мчалась рощей,
День искала и другой день,
Третий день еще искала,
И когда прошел день третий,
Как неделя миновала,
На горе вверху я стала,
На холме весьма высоком,
Там звала свою я дочку,
Там ушедшую искала:
«Где ты, дочка дорогая?
Воротись домой скорее!»

Так звала свою я дочку,
О пропавшей горевала.
Мне в ответ сказали горы,
Так ответили дубравы:
«Не зови свою ты дочку,
Не зови ее таи громко:
Не вернется твоя дочка,
В веки вечные не может
Быть у матери в жилище,
Быть у пристани отцовской».

Ильма — Ильмаринен.