Карело-Финский эпос Калевала руна 32

Куллерво служит пастухом у жены ильмаринена.

Вот Куллерво, сын Калерво,
В синих юноша чулочках,
В золотых прекрасных кудрях,
В башмаках красивой кожи,
К кузнецу пришел в жилище,
У хозяина он просит
Тотчас на вечер работы,
У хозяйки же на утро:
«Мне назвать работу нужно,
Указать мою работу:
Что я должен здесь работать
И какое делать дело?»


Ильмаринена хозяйка
Размышлять об этом стала:
Что раб должен бы работать,
Делать купленный служитель?
Пастухом его послала,
Сторожить стада велела.


На смех сделала хозяйка,
Кузнечиха для обиды:
Пастуху готовит хлебец,
Хлеб печет довольно толстый,
Верх пшеничный, низ овсяный,
И кладет в середку камень.
Мажет хлеб негодным маслом,
Мажет жиром корку хлеба,
И слуге тот хлеб вручила,
Пастуху на пропитанье.
Так сама слугу учила,
Говорит слова такие:
«Этот хлеб ты ешь не раньше,
Чем ты стадо в лес загонишь».

Ильмаринена хозяйка
Выпускает свое стадо,
Говорит слова такие
И такие речи молвит:
«В лес коров я выпускаю,
Я гоню молочных в поле,
По осинам пряморогих,
По березам криворогих,
Чтобы жиру набирались,
Чтобы салом запасались
На лесных полянах чистых,
Посреди полей широких,
Средь березников высоких,
Средь осин, растущих туго,
В золотых лесах сосновых
И в серебряных дубравах.

Ты спаси их, добрый боже,
Защити, творец могучий,
Огради их от несчастья
И спаси от всяких бедствий,
Чтоб беда их не постигла,
Чтоб им не было позора.
Как ты дома охранял их,
Защищал их за оградой,
Так храни их на свободе,
Защищай их вне ограды,
Чтоб стада лишь поправлялись,
У хозяйки скот удался —
Добрым людям на отраду,
А злым людям на досаду.


Пастухи, быть может, плохи
И пастушки не годятся —
Пастухом ты иву сделай
И ольху коровам стражем,
А защитником рябину;
Пусть черемуха их гонит,
Раньше чем хозяйка выйдет
И пойдет искать прислуга.

Сторожить не будет ива,
За скотом ходить рябина,
Гнать ольха коров не станет,
Гнать черемуха их к дому —
Так пошли кого получше,
Дочерей пошли творенья,
Чтоб мой скот они хранили
И все стадо защищали:
У тебя девиц ведь много,
Сотни их тебе послушны,
Что живут в странах воздушных,
Дочки чудные творенья.

Лета дочь, ты, что всех лучше,
Ты, дочь юга, мать творенья,
Ты, дочь елочек — хозяйка,
Можжевельника дочь — прелесть,
Дочь рябины — ты, малютка,
Дочь черемухи — дочь Тапио,
Мьеликки — невестка леса,
Теллерво — ты, дева Тапио!
Вы мои стада храните,
Вы за ними уж смотрите.
Вы об них заботьтесь летом,
Как весь лес зазеленеет,
Зашумит листва деревьев,
Заколышутся былинки.

Лета дочь, ты, что всех лучше,
Ты, дочь юга, мать творенья!
Разверни край платья мягкий,
Разложи передник белый
И покрой мое им стадо,
Защити моих малюток,
Чтоб злой ветер их не тронул,
Чтобы дождь не повредил им.

Охрани их от несчастья,
Загради тропинки бедствий,
Эти зыбкие болота,
Эти бурные потоки,
Воду, полную движенья,
И глубокую пучину,
Чтоб им не было несчастья,
Чтоб они не повредились,
Увязив копыта в топи,
Погрузившися в потоки,
Против дивной божьей воли,
Всемогущего решенья.

Ты подай рожок пастуший
С высоты небес высоких,
Тот рожок медовый с неба,
От земли со сладким звуком;
Ты подуй в рожок сильнее,
Затруби в рожок звучащий
И пошли цветов на горы,
И укрась травой поляны,
Разукрась получше рощи,
Оживи лесные чащи,
Мед пошли во все болота,
Ты разлей в потоках сладость.

Дай стадам побольше корму,
Напитай моих рогатых,
Накорми медовой пищей,
Напои питьем медовым.
Золотого дай им сена,
Трав с серебряной верхушкой,
Дай им сладостных потоков,
Дай источников бурливых,
Дай шумящих водопадов,
Дай стремящиеся реки,
Дай холмов, покрытых златом,
Серебристых дай лесочков.

Ты ключи златые вырой
На лугу, с боков обоих,
Где стада могли б напиться,
Чтобы мед струился сладкий
В пышном вымени коровок,
И в грудях их отягченных
Чтоб сосцы их расширялись,
Молоко текло рекою,
Чтоб лилось оно ручьями,
Чтобы пенилось потоком,
Чтоб трубой бежало шумной,
Чтобы шло кипящим током,
Чтоб всегда оно стремилось,
Через край всегда бежало,
Избегая всяких бедствий,
Не бояся чародеев,
Чтоб не шло оно в Маналу,
Не погиб бы дар прекрасный.

Много есть на свете злобных,
Молоко гонящих к Мане,
Что дары коров бросают,
Их даянье истребляют.
Но немного есть хороших:
Молоко берут у Маны,
Простоквашу из запасов,
Свежее берут на поле.


Не ходила мать, бывало,
На деревню за советом,
За умом к кому другому —
Молоко брала у Маны,
Простоквашу из запасов,
Свежее брала на поле.
Молоко брала далеко
И оно прекрасно было:
Шло оно из Туонелы,
Из земли шло, из Маналы,
Приходило потихоньку,
В темноте являлось ночью,
Чтоб не слышали дурные,
Чтоб негодные не знали,
Не вредила б ему зависть,
Не губила б его злоба.

Так, бывало, мать промолвит,
Так сама, бывало, скажет:
«Дар коров куда уходит,
Молоко куда стекает?
Лишь к чужим оно уходит,
На дворах оно в деревне,
Молоко в поле блудницы,
Там, в руках у непотребной.
Иль, попавши на деревья,
Там в лесу оно пропало,
Расползлось оно по роще,
Излилося на поляны?

Не должно идти в Маналу
Молоко, ни к посторонним,
Попадать в полу блудницы,
Быть в руках у непотребной,
Иль остаться на деревьях,
Пропадать в лесу зеленом,
Расползтись широко в роще
Иль излиться на поляны.
Молоко ведь дома нужно
И всегда в употребленье:
Дома ждет его хозяйка,
А в руках ее подойник.

Лета дочь, ты, что всех лучше,
Ты, дочь юга, мать творенья!
Покорми пойди Сьётикки,
Попои ты Юотикки,
Молока ты дай Хермикки,
Дай побольше Туорикки,
Молока подай Майрикки,
Посвежее дай Омене,
Из верхушек трав прекрасных,
Трав, обильно орошенных,
С мать-сырой земли подай ты,
Из медвяного лужочка,
С дерна, сластью облитого,
С почвы, ягодой обильной,
Дай чрез дев цветов в дубраве,
Дай чрез дев травы в поляне,
Через облачную деву,
Через деву центра неба.
Пусть молочное их вымя
Постоянно будет тучным,
Так, чтоб их доила даже
Слабосильная служанка.

Выйди ты с долины, дева,
Из ручья ты поднимися,
О ты, кроткая девица,
С ростом стройным и прекрасным!
Ты возьми воды в потоке,
Чтоб стада мои омылись,
Чтоб стада получше вышли,
Чтоб хозяйкин скот удался,
Раньше чем придет хозяйка,
Чем увидит их пастушка,
Та неловкая хозяйка,
Неумелая пастушка.

Мьеликки, хозяйка леса,
Милосердная мать стада!
Ты пошли рабынь повыше,
Ты пошли служанок лучших,
Чтоб смотрели за стадами,
За скотом чтоб наблюдали
Во все время этим летом,
Что творец дал на тепло нам,
Что дарует нам всевышний,
Что дает нам милосердный.

Теллерво, ты дева Тапио,
Ты роскошная дочь леса,
В мягком платье с нежным краем,
С златокудрыми власами,
Ты, что стадо защищаешь!
Сохрани стада хозяйки
Среди ласковой Метсолы,
Среди бдящей Тапиолы!
Охраняй стада получше,
Прилагай заботы больше!

Охраняй рукой прекрасной,
Пальцами чеши и гладь их,
Пусть их шерсть блестит, как рысья,
Гладкая, как рыбьи перья,
Будет словно шерсть тюленя,
Словно шерсть овечки дикой.

Как стемнеет, свечереет,
Сумрак вечера настанет,
Проведи стада мне к дому,
Подведи к очам хозяйки,
Чтоб вода была на спинах
И молочные озера.

А домой уйдет лишь солнце,
Птичка к ночи защебечет —
Ты стадам тогда промолви,
Ты скажи им, криворогим:
«Ну домой вы, рогоносцы,
Молоко домой несите!
Хорошо вам будет дома,
На земле вам спать там мягко;
По лесам блуждать вам страшно,
Топать шумно по прибрежью.
А как вы домой придете,
Разведет огонь хозяйка
На траве, богатой медом,
На земле, где много ягод».

Ты сын Тапио, Нюйрикки,
Ты сын леса в синей куртке!
Ты поставь сосновых кольев
И с верхушкой стройной елей,
Постели в грязи мосточки,
По местечкам неудобным,
По трясинам, жидким топям,
По трясущимся болотам;
Проведи ты криворогих,
Погони ты двукопытных
К облакам густого дыма,
Без вреда и без блужданья,
Чтоб не вязли по болотам,
Чтобы в грязь не упадали.

Коль не слушается стадо
И не будет дома ночью —
Ты тогда, рябины дева,
Можжевельника девица,
Срежь березовую розгу,
Прут березовый в кусточке,
Хлыст рябиновый в лесочке,
Можжевеловую плетку
За зеленым замком Тапио,
За черемушной горою!
Ко двору гони ты стадо,
Как топить начнут там баню,
Скот домашний прямо к дому,
Скот лесной гони в Метсолу.

Отсо, яблочко лесное,
Ты медовую гнешь лапу!
Мы с тобою сговоримся,
Заключим мы мир с тобою
На все время нашей жизни,
На те дни, что проживем мы:
Не губи ты двукопытных,
Скот молочный ты не трогай
Во все время, долгим летом,
Что творец дал на тепло нам.


Коль услышишь колокольчик
И призыв рожка узнаешь,
Ты ложись тогда на дерне,
Ты улягся на лужайке
И уткни в былинки уши,
Головой уткнися в кочки
Иль беги оттуда в чащу,
В кучу моха удалися;
Убегай в места другие,
Убегай к другим холмочкам,
Чтоб бубенчиков не слышать,
Ни пастушьих разговоров.

Слушай, Отсо, мой любезный,
Ты, краса с медовой лапой!
Я тебе не запрещаю
Там хвостом махать у стада;
Языком не смей лишь трогать,
Ртом не смей хватать противным,
Разрывать мой скот зубами
И душить твоею лапой.

Обходи кругом лужайку,
Ту молочную поляну,
От бубенчиков же бегай
И страшись рогов пастушьих.
Если стадо на поляне —
Должен ты бежать к болоту,
Если стадо на болоте —
Должен ты бежать в дубраву,
На горе пасется стадо —
Ты останься у подошвы;
Ходит стадо под горою —
Ты ходи там по вершине;
Если в поле выйдет стадо —
Удаляйся ты в лесочек;
Ходит стадо по лесочку —
Уходи оттуда в поле.
Ты стремись златой кукушкой,
Голубочком серебристым;
Как сижок, ходи сторонкой,
Точно рыбка водяная;
Ты катись клубочком шерсти,
Как льняной клубочек легкий;
В волосы попрячь ты когти,
Зубы спрячь поглубже в десны,
Чтобы стадо не пугалось,
Скот бы малый не страшился.

Ты оставь все стадо в мире,
Двукопытных тех в покое;
Пусть они блуждают мирно,
Пусть в порядке выступают
По полям и по болотам,
По лесным полянам тихим;
Только ты их там не трогай,
Не хватай твоею лапой.

Вспомни, как ты прежде клялся
При потоке у Туони,
При шумящем водопаде,
Пред всевышнего коленом;
Там тебе ведь разрешили
Трижды в лето приближаться
К колокольчикам звенящим,
К месту, где звенит бубенчик.
Но тебе не разрешали,
Позволенья не давали
Продолжать дурное дело,
Постоянно им заняться.

Если злость уж одолеет,
Если страсть к зубам приступит —
Обрати на лес ты злобу,
Страсть твою на зелень елок:
Те грызи стволы гнилые,
Ствол прогнивший у березы,
К водяным пойди растеньям
И к холмам, где много ягод.

Если ты поесть захочешь,
Пожелаешь напитаться,
То питайся ты грибами,
В муравейнике поройся,
Ешь коренья красных стеблей.
Мед кусочками в Метсоле —
Но не ешь мою скотину,
Что питается травою.

И когда кадушка с медом
Забродит, шипя, в Метсоле.
На холмах, покрытых златом,
На пригорках серебристых,
Там ты, алчный, напитайся,
Там ты, жаждущий, напейся;
Той еде конца не будет,
Тот напиток не исчезнет.

Так с тобой мы сговоримся,
Вечный мир с тобой устроим,
Чтобы жили мы в довольстве,
Славно жили во все лето:
Земли общие обоим,
Но запас у нас различный.

Если битвы пожелаешь,
Воевать со мной захочешь —
Воевать зимой мы будем,
На снегу сражаться станем;
А когда вернется лето,
Стают речки и болота —
Ты подальше будь оттуда,
Где стада златые слышны.


Если ж ты сюда вернешься,
Подойдешь ты к этим рощам,
На тебя мы устремимся.

Коль мужей не будет дома
Много женщин есть искусных
Да при доме есть хозяйка,
Что тебе пути испортит,
Даст несчастье на дороге,
Чтобы ты вреда не делал,
Не принес стадам погибель
Против божьей вышней воли,
Против мощного решенья.

Укко, ты мой бог высокий!
Слышишь, я прошу о важном:
Зачаруй моих коровок,
Преврати мое все стадо,
Милых всех моих в деревья,
Дорогих моих в каменья,
Коль чудовище пройдет там,
Эта глыба будет близко.

Если б я была медведем
И жила с медовой лапой,
Никогда б я не вертелась
Под ногами старой бабы.
Есть еще места другие,
Есть подальше загородки,
Где лентяй таскаться может
И прохаживаться праздный.
Наколи пойди ты лапы,
Чтоб сошло все мясо с икор
Там, внутри дубравы синей,
В лоне чудного лесочка.

Ты иди по кочкам поля,
По песку, веселый, бегай,
Есть готовая дорога,
Чтоб тебе идти по взморью
К дальним севера пределам,
На лапландские пространства;
Там тебе прожить приятно,
Хорошо там оставаться:
Башмаков не нужно летом,
Ни носок не нужно в осень,
По верхам трясин обширных,
По широким днам болотным.

Если ж ты пройти не можешь,
Не найдешь туда дороги —
Так спеши другой дорогой,
Ты беги скорей тропою
Прямо в рощу Туонелы
Иль беги в поляны Кальмы:
Там найдешь себе болота,
Даже боры для прогулок;
Там и Кирьос, там и Карьос,
И других коров там много
В крепких путах из железа,
В десяти цепях на шеях;
Наживают жир худые,
Набирают мяса кости.

Будьте добры, лес и роща,
Благосклонна будь, дубрава!
Успокой мой скот рогатый,
Дай покой ты двукопытным
Во все время долгим летом,
Что творец дал на тепло нам.

Куйппана, ты царь дубравы,
Ты добряк седобородый!
Псов своих держи покрепче,
Брехунов своих отважных,
Вставь в ноздрю им по грибочку
И по желудю в другую,
Чтоб чутьем они не знали,
Не пронюхали бы стада.
Завяжи глаза им шелком,
Завяжи повязкой уши,
Чтоб не видеть им ходящих,
Чтоб шагов их не услышать.

Если ж этого им мало,
Если слушаться не станут —
Ты гони детей оттуда,
Прогони семью подальше,
Пусть уходят из дубравы,
Пусть бегут отсель, с прибрежья,
С луговинок нешироких
И с полей весьма обширных!
Спрячь собак своих в пещерах,
Брехунов свяжи проворных
Золотистыми цепями,
Серебристыми ремнями,
Чтоб не сделали злодейства
Иль бесстыдного поступка.

Если ж этого все мало,
Если слушаться не станут —
Золотой мой царь, ты, Укко,
Ты серебряный защитник!
Ты услышь слова златые
И мои от сердца речи!
Дай рябиновые узы
На тупые эти морды;
Коль не сдержат эти узы,
Ты отлей из меди узы;
Если ж медь годна не будет,
Выкуй узы из железа;
Коль железо разорвется,
Коль оно годно не будет —
Ты продень златую палку
Чрез костлявые их морды;
Ты концы закуй покрепче,
Ты стучи по ним сильнее,
Чтоб не трогалися щеки,
Чтобы зубы не раскрылись,
Если цело то железо,
Коль его не режут сталью,
Ни ножом его не портят,
Топором его не рубят».

Ильмаринена супруга,
Эта умная хозяйка,
Погнала коров из хлева,
Скот на пастбище пустила,
Пастуха ж пустила сзади,
Чтобы раб гонял скотину.

Сьётикки и след.— клички коров
Отсо — широколобый, лобан — эпитет медведя.