Карело-Финский эпос Калевала руна 22

свадебные причитанья невесты.

Как отпраздновали свадьбу,
Вдоволь там попировали,
На пирушке Сариолы,
На пиру в земле суровой,
Зятю молвила хозяйка,
Ильмаринену сказала:
«Что сидишь, высокородный,
Бодрствуешь, страны украса?
Иль сидишь отцу утехой,
Иль для матери отрадой,
Иль для блеска здесь в покоях,
Для красы гостей на свадьбе?


Не сиди отцу утехой,
Ни для матери отрадой,
Ни для блеска здесь в покоях,
Для красы гостей на свадьбе,—
А сиди утехой девы
И отрадой для девицы,
Ты сияй твоей любезной,
Ты блести прекраснокудрой!


Женишок, мой милый братец,
Подожди еще немного:
Не готова дорогая,
Не снаряжена подруга:
Половина кос плетеных,
Половина неплетеных.


Женишок, мой милый братец,
Подожди еще немного:
Не готова дорогая,
Не снаряжена подруга:
Лишь один рукав надетый,
А другой пока пустеет.

Женишок, мои милым братец,
Подожди еще немного:
Не готова дорогая,
Не снаряжена подруга:
Лишь одна нога обута,
А другая не обута.


Женишок, мой милым братец,
Подожди еще немного:
Не готова дорогая,
Не снаряжена подруга:
Лишь одна рука в перчатке,
А другая не покрыта.


Женишок, мой милым братец,
Ты пождал, не утомился:
Уж готова дорогая,
Наша уточка одета.


Выиди, проданная дева,
Следуй, купленная птичка!
Вот то, что тебя связало,
Что тебя и отделяет;
Вот он, кто тебя увозит,
За тобою выйдет в двери;
Уж кусает конь поводья,
Ожидают сани деву.


Ты была падка на деньги,
Отдала ты скоро руку,
Приняла подарок быстро,
Ты кольцо надела скоро.
Полюби же эти сани
И воиди туда скорее,
Проезжай деревней быстро,
Уезжать спеши скорее.

Мало юная девица,
Мало в сторону смотрела,
Мало кверху ты глядела;
Ты раскаешься в продаже,
Много слез прольешь ты в жизни.
Много лет рыдать ты будешь,
Что отцовский дом бросаешь,
Что от матери любимой
И от родины уходишь,
Из жилища дорогого.

Жить тебе прекрасно было,
Жить в строениях отцовских;
Как цветок росла ты нежный,
Точно ягодка на поле,
К маслу шла ты из постели,
К молоку ты шла, проснувшись,
С ложа шла ты на пшеницу,
К маслу свежему — с подстилки.
Если ты не ела масло,
Ты брала куски свинины.


Никогда забот не знала,
Дум больших ты не имела,
Отдала заботу елкам,
Отдала тычинкам думы,
Всю печаль болотным соснам
Да березе на песочке.
Как листочек ты порхала,
Мчалась бабочкой веселой,
Точно ягодка родная,
Земляничка на поляне.

Вот ты из дому уходишь
И идешь к другому дому;
Там и мать тебе другая,
И чужие в доме люди;
Здесь и там иначе будет,
Все в другом иначе доме:
Там рожки звучат иначе,
Там скрипят иначе двери,
Створки там иначе ходят
И крюки визжат иначе.

Там дверей найти не можешь,
Не отворишь там ты створок,
Как их дочери умеют;
Развести огонь не сможешь,
Не истопишь там ты печки,
Как хотят там их мужчины.


Знала ль это ты,девица?
А ты думала, младая,
Провести там только ночку,
Да домой назад вернуться?
Не на ночку ты ухододишь,
Не на ночку или на две,
А ты надолго уходишь,
Да, на месяцы, на годы,
На всю жизнь отца оставишь,
Сколько мать живет на свете.
Значит, двор наш удлинится,
И порог повыше станет,
Если ты когда вернешься,
Вновь придешь в места родные».

Дева бедная вздохнула,
Тяжело она дышала;
У нее печаль на сердце,
На глазах стоит водица,
И сказала дева слово:
«Так я думала, гадала,
Так я знала, говорила
В годы юности цветущей:
Без значенья ты, девица,
Под родительской охраной,
Посреди полей отцовских,
В доме матери-старушки.
Ты тогда важнее станешь,
Как пойдешь, девица, к мужу,
На порог ногой ты ступишь,
А другой ногою в сани;
Головой ты будешь выше,
Выше ты тогда ушами.


Вот чего ждала я в жизни
И желала, подрастая,
Точно славного годочка,
Точно лета приближенья.
И исполнились надежды,
Уж приблизился мой выезд,
На порог нога ступила,
А другая уж на сани.
Все ж не в силах я постигнуть,
Что мой ум так изменило:
Я не с радостью на сердце
Ухожу, не с ликованьем
Из жилища дорогого,
Где девицей проживала,
Со двора, где подрастала,
Из отцовского строенья:
Ухожу я с горькой думой,
Ухожу полна заботой,
Точно к осени в объятья,
Как на тонкий лед весенний:
Нет следов на льду весеннем,
Ни слединки нет на скользком.

Как приятны думы прочих,
У других невест их мысли!
Нет такой у них заботы,
Нет такой тоски на сердце,
Как я, бедная, имею,
Как в заботах я страдаю:
Сердце — точно уголь черный,
А забот черней не надо.
Ведь не то ль у лучших думы,
Ведь не то ль блаженных мысли,
Что денной рассвет весенний,
Что весенним утром солнце?

У меня, у бедной, думы,
у меня, печальной, мысли,
Точно ровный берег моря,
Точно край у темной тучи,
Точно тьма осенней ночи;
Очень мрачен день зимою,
А мои мрачнее думы
И темней осенней ночи».

Работящая старушка,
Что всегда жила при доме,
Говорит слова такие:
«Ну вот видишь ты, девица,
Помнишь, что я говорила,
Сотни раз тебе твердила:
«Женихом ты не любуйся,
Не гляди в уста мужчине
И глаза не разбирай ты,
Не смотри ты, крепки ль ноги!
Пусть уста его приятны,
Пусть глаза его красивы,—
Да в устах уселся Лемпо,
Смерть сидит на подбородке».

Я советовала деве,
Я племяннице сказала:
«Женихи придут к девице,
Женихи придут и сваты;
Женихам же ты ответишь,
От себя ты им промолвишь,
Скажешь им слова такие
И такие молвишь речи:
«Никогда не будет должно,
Мне не должно, не придется
Уходить отсель невесткой,
В услуженье отправляться.
Никогда такой девице
Непристойно быть в услугах.
Не пойму я, как идти мне,
Чтобы жить где в подчиненье:
Если кто мне слово скажет,
Я тому и два отвечу;
Кто мне волосы лишь тронет,
До кудрей моих коснется —
В волоса тому вцеплюсь я,
Растреплю я их с позором”.
Ты на это не смотрела,
Слов моих ты не слыхала,
Ты сама в огонь уходишь,
Добровольно в жидкий деготь,
Ты спешишь к лисице в сани,
Чтоб попасть медведю в лапы.
Увезут тебя те сани,
Унесет медведь далеко;
Там хозяину послужишь,
Будешь подданной свекрови.

Ты идешь из дома и школу,
От отца идешь на муку;
Тяжело идти в ту школу,
Там мучительно бедняжке:
Там уж куплены поводья,
Узы рабские готовы
Не кому либо другому,
А тебе одной, несчастной.
Скоро ты узнаешь грубость,
Плохо проданной придется:
Из костей уста у свекра,
И застыл язык свекрови,
Речи деверя — морозны,
Горд затылок у золовки.

Слушай речь мою, девица,
Слушай речь мою и слово:
«Ты была в дому цветочек,
На дворе отцовском радость,
Мать звала тебя все солнцем,
Ясным месяцем отец звал,
Блеском вод тебя звал братец,
Голубым платком сестрица.
Ты идешь к другому дому,
Там и мать тебе чужая,
Не такая, как родная:
Эта мать ведь иноземка,
Редко даст приказ хороший,
Редко даст совет получше.
Будешь дрянью слыть у свекра,
Рванью будешь у свекрови,
Назовет порогом деверь
И страшилищем золовка.

Ты тогда была б хорошей
И тебя бы оценили,
Если б ты, как пар, всходила,
Точно дым бы поднималась,
Точно листик, запорхала,
Точно искорка, спешила б.

Не летаешь ты, как птичка,
Не порхаешь, точно листик,
Не спешишь ты, точно искра,
Точно дым, ты не восходишь.

Дева милая, сестрица!
Вот теперь ты променяла,
Ты отца уж променяла
На чужого свекра злого,
Променяла мать родную
На свекровь твою злодейку,
Променяла друга-брата
Ты на деверя дрянного,
Ты сестер сменила кротких
На насмешливых золовок,
Полотняные постели
На каменья с черной сажей,
Эту чистую водицу
На густую грязь и плесень,
Берега с песочком чистым
На болота с черной грязью,
Рощи милые сменила
На пустынные пространства,
Холмик ягодный сменила
Ты на пожниво сухое.

Иль ты думала, девица,
Иль ты, курочка, мечтала,
Что заботы и работы
Знать не будешь с этой ночи,
Как тебя ко сну отправят.
На покой тебя проводят?

Не ко сну тебя отводят,
Не покоем наслаждаться:
Ты должна ждать беспокойства,
От забот ударов тяжких,
Будут частые печали,
Тосковать всегда ты будешь.

Как платка ты не носила,
Ты не знала и печали;
Не имела покрывала,
Не имела и заботы;
И печали и заботы
Головной платок приносит,
Только он приносит горе,
Только лен приносит скорби.


Что такое дева в доме?
Дева то в отцовском доме,
Что король, живущий в замке,
Лишь меча ей не хватает.
Все иначе у невестки,
Так живет она при муже,
Как живет в России пленник,
Только стражей не хватает.

Проработала невестка,
Уж плеча отяжелели,
Уж промокла вся от пота,
Пот по лбу струится пеной.
Настает покоя время-
Тут в огонь ее погонят,
В пламя страшное отправят,
Прямо в пекло посылают.
Взять тогда должна бедняжка,
Взять ума у быстрой семги,
А язык искать ершиный
И у окуня взять чувства,
Рот и брюхо у плотицы,
Мудрость взять у черной утки.

Не могла одна понять я,
Мать мне тоже не сказала,
Не ее все девять дочек,
У родителей хранимых,
Где родился тот обжора,
Где грызун тот проживает,
Что жрет мясо, кости гложет,
Волосы по ветру сыплет,
Их по ветру распускает,
Их дарит ветрам весенним.

Плачь, девица молодая,
Плачешь ты, так плачь сильнее!
Ты облей слезами руки,
Горьких слез налей пригоршни,
На дворе пролей ты капли,
В доме пол залей прудами,
Плачь, пока зальешь покои,
Чтоб текло чрез доски пола!
Плачешь ты еще немного,
А заплачешь, как вернешься,
Как придешь ты в дом отцовский,
Старика отца увидишь,
Ты увидишь в дыме бани,
А в руках холодных веник.

Плачь, девица молодая,
Плачешь ты, так плачь сильнее!
Плачешь ты еще немного,
А заплачешь, как вернешься,
В материнский дом придешь ты
И увидишь мать-старушку
У забора без дыханья,
А в руках соломы связку.

Плачь, девица молодая,
Плачешь ты, так плачь сильнее!
Плачешь ты еще немного,
А заплачешь, как вернешься,
В этот дом когда придешь ты,
Брата милого увидишь
Там на улице упавшим,
Прислонившимся у дома.

Плачь, девица молодая,
Плачешь ты, так плачь сильнее!
Плачешь ты еще немного,
А заплачешь, как вернешься,
В этот дом когда придешь ты
И сестриц увидишь нежных,
Как лежат среди дороги,
а в руках у них лопаты».

Тяжело вздохнула дева,
Воздохнула, задышала,
Начала тут горько плакать,
Проливать обильно слезы.

Облила слезами руки,
Налила полны пригоршни,
Оросила двор отцовский,
Залила полы прудами,
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
«О вы, милые сестрицы,
Вы, мои подруги жизни!
Вы со мной играли вместе,
Вы услышьте, что скажу вам.
Не могу никак постигнуть:
Отчего так угнетает,
Так гнетет меня кручина,
Отчего печаль терзает,
Отчего тоска так мучит,
Отчего забота вяжет?

Не так думала, гадала,—
Я ждала иного в жизни.
Я хотела быть кукушкой,
По холмам хотела кликать
В эти дни мои младые,
Как дойду до лет цветущих.
Не иду теперь кукушкой.
Чтобы кликать по холмочкам:
Точно уточка я стала,
Как она в волнах далеких
Поплывет в воде холодной,
В ледяной воде трепещет.

Мать, отец, мои родные!
Ты, старушечка седая!
Вы куда меня ведете,
Отправляете бедняжку,
Что я слезы проливаю,
Что я мучаюсь печалью,
Что забот имею столько,
Что терплю такое горе?

Иль ты, мать, моя бедняжка,
Что меня в себе носила,
Что меня кормила грудью,
Молоком меня вспоила
Иль качала ты колоду,
Или камешек купала,
А не дочку ты купала,
Не качала дорогую
Для заботы беспрестанной
И для горести сердечной?
Может, кто-нибудь мне скажет,
Может, кто-нибудь помыслит:
Нет тебе, девице глупой,
Ни заботы, ни печали!
Люди добрые, молчите,
Не скажите, дорогие:
У меня забот ведь больше,
Чем каменьев в водопаде,
Чем на топком месте ветел,
Чем в степях сухих былинок.
Не могла б везти их лошадь,
Не могла бы дотащить их,
Чтоб дуга не покачнулась
И хомут не затрещал бы;
Это все мои заботы,
Все моя печаль-кручина».

На полу запел тут мальчик,
Там у печки пел ребенок:
«Отчего, девица, плачешь,
Отчего твои заботы?
Ты коням оставь заботы,
Меринам кручину черным,
Горе — им железномордым,
Им печаль — большеголовым.
У них головы получше,
И у них покрепче кости,
Больше носит сгиб их шеи,
И сильнее корпус тела.

И зачем тебе так плакать,
И к чему тебе томиться?
Не ведут тебя в болото,
На окраину оврага:
От равнины плодоносной
Ты идешь к полям богатым,
Из жилищ, где варят пиво,
Ты пойдешь, где много пива.

Посмотри себе ты сбоку,
От бедра смотри направо:
Муж стоит, твоя охрана,
Светел он с тобою рядом,
Муж хорош, и конь прекрасен,
Упряжь сделана с искусством;
Резво рябчики порхают,
На изгиб дуги взлетают,
И дрозды там веселятся
И поют в ремнях на сбруе,
Золотые шесть кукушек
На хомут коня взлетают,
Семь прекрасных синих птичек
Впереди саней распелись.

Будь, драгая, без заботы,
Дочка матери, не плачься:
Не идешь для жизни худшей,
А идешь для лучшей жизни
Рядом с этим земледельцем,
Вместе с пахарем усердным,
Возле уст у хлебопашца,
На руках у рыболова,
Что смывает пот охоты
На лосей и на медведя.
Из мужей твои самый лучший,
Ты взяла себе героя:
Лук его всегда при деле,
На гвозде колчан не виснет,
Не торчат собаки дома,
Мягких ковриков не знают.

Он уж трижды в эту весну,
В самый ранний час рассвета,
При огне он поднимался,
Пробуждался он меж сучьев;
У него уж трижды в весну
Росы падали на очи,
Ветки щеткою служили,
Гребешком служили сучья.


У него стада большие
И они все возрастают,
Наш жених имеет много
Тех, что по лесу гуляют,
Пробегают по вершинам;
Сходят в низменность долины
Сотни тех, что носят вымя,
Сходит тысяча рогатых;
На полях там много хлеба,
В долах множество запасов,
По лесам ольховым — пашни,
По ручьям — ячмень богатый,
Там овес промеж утесов,
По прибрежьям рек — пшеница,
Деньги там в огромных грудах,
Пфенниги, как мелкий щебень».