Карело-Финский эпос Калевала Руна 16

вейнемейнен ходит в царство мертвых

Старый, верный Вейнемейнен,
Вековечный заклинатель,
Лодку вытесать задумал.
Хлопотал он сделать шлюпку
На мысочке средь тумана,
Там, на мглистом островочке;
Только не было деревьев
И досок недоставало.


Кто же дерева достанет,
Кто стволы дубов доставит
Вейнемейнену для лодки,
Чтобы дно у лодки сделать?


Пеллервойнен, сын поляны,
Это Сампса, мальчик малый,
Он найдет ему деревьев,
Он стволы дубов доставит
Вейнемейнену для лодки,
Чтобы дно у лодки сделать.


Вот пошел он по дороге,
На восточные поляны,
Подошел к горе, к другой он,
Подошел к горе и к третьей:
Золотой топор он держит
С рукояткою из меди.
Тут осина повстречалась
Вышиною в три сажени.


Он хотел срубить осину,
Топором ее низринуть,
Но осина молвит слово,
Говорит ему поспешно:
«От меня чего ты хочешь,
Получить ты что желаешь?»


Молвит Сампса Пеллервойнен,
Отвечает он осине:
«Вот, осина, что мне нужно,
Вот чего я здесь желаю:
Я ищу для лодки старца,
Для челна певца деревьев».


Удивительно сказала
Стоветвистая осина:
«Потечет, утонет лодка,
Если будет из осины;
Пустотою ствол мой полон:
Ведь уж трижды в это лето
Червь протачивал мне сердце,
У корней моих ложился».


Слышит Сампса Пеллервойнен
И пошел своей дорогой,
Шел спокойными шагами
Прямо к северным полянам.

Ель дорогой повстречалась,
Вышиной была в шесть сажен.
Топором он ель ударил,
Ударяет ель киркою,
Говорит слова такие:
«Будешь, елка, ты годиться
Вейнемейнену для лодки,
Хороша ль ты для постройки?»


Отвечает елка прямо,
Громким голосом сказала:
«Из меня челнок не выйдет,
Шестиреберная лодка;
Я испорченная елка:
Трижды ворон в это лето
Здесь высиживал в вершине,
На ветвях моих ворона».


Слышит Сампса Пеллервойнен
И пошел блуждать он дальше.
Шел спокойными шагами,
Вышел к области на юге;
Дуб дорогой повстречался,
Девять сажен дуб в обхвате.


Вопрошает он у дуба:
«Ты, быть может, дуб,годишься,
Как мать-дерево, на лодку,
На помост военной лодке?»


Дуб разумно отвечает
И дает в ответ он слово:
«Дерева во мне довольно,
Чтобы сделать киль у лодки.
Статен я, без недостатков,
Пустоты внутри не знаю:
Ведь уж трижды в это лето,
В самый жаркий промежуток
Внутрь меня сходило солнце
И сиял в вершине месяц,
На ветвях кукушка пела,
Наверху сидели птички».


Слышит Сампса Пеллервойнен
И топор с плеча снимает,
Ударяет он по дубу,
Лезвием он рубит острым,
Скоро дерево роняет,
Стройный дуб на землю валит.


Отрубил его вершину,
Разрубает ствол древесный
И для дна полоски рубит,
Нарубил досок без счету
На челнок певцу прекрасный,
Вейнемейнену на лодку.

Старый, верный Вейнемейнен,
Вековечный заклинатель,
Строит лодку заклинаньем,
Он челнок сбивает пеньем
Из кусков большого дуба,
Из частей его древесных.


Песню спел — и дно готово,
Спел еще — бока явились,
Третью песню спел — и сделал
Все уключины для весел,
Укрепил концы у ребер
И сплотил их сторонами.


Были сплочены уж ребра,
Были связаны друг с другом —
Трех словечек не хватило,
Чтоб устроить в лодке рейки,
Чтоб на киле брус окончить,
Чтобы борт скорей приделать.


Старый, верный Вейнемейнен,
Вековечный заклинатель,
Говорит слова такие:
«Мне настали дни несчастья!
Не спустить челна на море,
Новой лодочки на волны».

Он подумал и размыслил,
Где найти ему три слова,
Получить те заклинанья:
Не в мозгах ли у касаток,
В головах ли лебединых,
Не в гусиных ли лопатках?


Он пошел искать три слова,
Лебедей убил он кучу
И гусей большое стадо,
Много ласточек убил он,
Но найти не может слова,
Не нашел он и полслова.


Он подумал и размыслил:
«Не найду ль я тех словечек
В языках оленей летних
Иль во рту у белой векши».


Он пошел искать три слова,
Он пошел ловить заклятья;
Перебил табун оленей,
Настрелял чердак он белок,
Много разных слов находит,
Но помочь они не могут.


Он подумал и размыслил:
«Сотню слов найду наверно
Я в жилищах у Туони
И в строениях Маналы».
Он пошел, чтоб взять три слова
В царстве мрачного Туони.
Шел он быстрыми шагами,
Шел неделю чрез кустарник,
Богорожником другую,
Можжевельником шел третью;
Увидал Туони остров,
Увидал он холм Маналы.


Старый, верный Вейнемейнен,
громким голосом воскликнул
У потока Туонелы,
У глубоких вод Маналы:
«Дай мне лодку, дочь Туони,
Дай паром, дитя Маналы,
Чтобы реку перейти мне,
Чрез пролив туда добраться».


Дочь Туони небольшая,
Дева малая Маналы,
У воды там мыла платье
И белье там полоскала
На реке Туони мрачной,
У глубоких вод Маналы;
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
«Подойдет отсюда лодка,
Если скажешь ты причину,
По какой пришел в Маналу,
Не похищенный болезнью,
Не убитый грозной смертью
И ничем не умерщвленный».


Старый,верный Вейнемейнен
Говорит слова такие:
«Взял меня сюда Туони,
Притащил со света Мана».


Дочь Туони небольшая,
Дева малая Маналы,
Говорит слова такие:
«Болтуна вот я и вижу!
Если б взял тебя Туони,
Притащил со света Мана,
Сам бы нес тебя Туони,
Сам тащил бы Маналайнен,
Дал бы сам Туони шапку,
Дал бы Мана рукавицы.
Молви правду, Вейнемейнен,
Что тебя влечет в Маналу?»э


Старый,верный Вейнемейнен
Говорит слова такие:
«Привело меня железо,
Сталь ведет меня в Маналу».

Дочь Туони небольшая,
Дева малая Маналы,
Говорит слова такие:
«Болтуна узнала скоро!
Привело б тебя железо
Или сталь в Туони царство,
То текла бы кровь по платью,
Шумно б красная струилась.
Молви правду, Вейнемейнен,
Хоть теперь ее скажи мне».


Старый, верный Вейнемейнен
говорит слова такие:
Принесла вода в Маналу,
Привлекла вода к Туони».

Дочь Туони небольшая,
Дева малая Маналы,
Говорит слова такие:
«Вот сейчас лгуна я вижу!
Принесла б вода в Маналу
Иль волна тебя к Туони,
То текла б вода по платью,
По подолу бы струилась.
Ты скажи открыто правду:
Что влечет тебя в Маналу?»


Снова старец Вейнемейнен
Ей еще солгать решился:
«Взял огонь меня в Маналу,
Принесло к Туони пламя».


Дочь Туони небольшая,
Дева малая Маналы,
Говорит слова такие:
«Ложь твою я вижу ясно:
Коль огонь бы взял в Маналу,
Принесло тебя бы пламя,
То огонь спалил бы кудри,
Борода бы повредилась.


О ты, старый Вейнемейнен,
Если хочешь сесть на лодку,
Должен ты сказать всю правду,
Положить конец неправде:
Ты зачем пришел в Маналу,
Не похищенный болезнью,
Не убитый грозной смертью
И ничем не умерщвленный?»


Молвил старый Вейнемейнен:
«Я солгал тебе немножко,
Не сказал тебе я правды,
Ну, теперь скажу наверно.
Я заклятьем сделал лодку,
Я челнок построил пеньем,
Пел я день и пел другой день,
Но на третий день сломал я
Санки дивного заклятья,
Я сломал полозья пенья
И пошел сюда в Маналу,
Чтобы взять себе буравчик,
Починить для песен санки,
Сани заново исправить.
Ну, теперь пошли мне лодку,
Твой паром пришли оттуда,
Чтоб я мог пройти рекою,
Чрез пролив туда достигнуть».


Забранилась дочь Туони,
Дева Маны заругалась:
«О ты, глупый, сумасшедший,
Человек с рассудком слабым!
Без причины, без болезни
Ты идешь сюда к Туони.
Сделал бы гораздо лучше,
Шел бы в собственную землю;
К Мане многие приходят,
Но немногие уходят».


Молвил старый Вейнемейнен:
«Сомневаются пусть бабы,
А не муж, хоть самый слабый,
Не герой, хотя поплоше.
Дай мне лодку, дочь Туони,
Дай паром, дитя Маналы».


Дочь Туони едет с лодкой,
Вейнемейнена седого
Чрез пролив переправляет,
Перевозит через реку,
Говорит слова такие:
«О ты, старый Вейнемейнен!
Ты живой пришел к Туони,
Не умерший в царство Маны!»


Вот хозяйка Туонетар,
Эта старая в Манале,
Принесла в сосудах пиво,
Держит кружку за две ручки,
Говорит слова такие:
«Выпей,старыйВейнемейнен».

Старый, верный Вейнемейнен
Осмотрел пивную кружку:
Там внутри кричат лягушки,
По краям лежат там черви.
Молвил он слова такие:
«Не затем сюда пришел я,
Чтобы пить из кружки Маны,
Осушить сосуд Туони.
Пьяны пьяницы от пива,
Осушитель кружек гибнет».
Но хозяйка Туонелы
Молвит: «Старый Вейнемейнен!
Ты зачем пришел в Маналу
И в жилище Туонелы,
Прежде чем тебя звал Мана,
Чем потребовал Туони?»


Молвит старый Вейнемейнен:
«Я себе там строил лодку,
Я челнок готовил новый,
Было нужно мне три слова,
Чтоб закрыть концы плотнее,
Чтоб покрыть корму у лодки.
Не нашел я трех словечек,
Не достал я их на свете,
Должен был идти к Туони,
Должен был идти в Маналу,
Чтоб достать себе три слова,
Чтобы выучить заклятье».


Но хозяйка Туонелы
Говорит слова такие:
«Слов не даст тебе Туони,
Никогда не скажет Мана.
Ты не можешь уж отсюда
Никогда в теченье жизни
В дом родной к себе вернуться,
Выйти в собственную землю».


В сон героя погружает,
Отдыхать кладет пришельца
На постели у Туони.
Там лежал герой в дремоте,
В сон глубокий погруженный,
Раскидав свою одежду.


Там была одна старуха
С острой челюстью отвислой,
Пряха ниток из железа;
Отливала нить из меди,
Сто сетей она напряла,
Сеток тысячу связала
Как-то ночью, теплым летом,
Где-то там в воде, на камне.


Был один старик в Манале,
У него три пальца были;
Из железа плел он сети,
Сети медные готовил,
Сто сетей наплел он, старый,
Сеток тысячу окончил
Той же ночью, теплым летом,
Там в воде, на том же камне.


У Туони сына пальцы
Были крючья из железа;
Сто сетей он расставляет
На проливе Туонелы,
Поперек и вдоль их ставит,
Ставит наискось те сети,
Чтоб не вышел Вейнемейнен,
Чтоб не выскользнул друг моря
Никогда в теченье жизни
И пока сияет месяц
Из жилищ на Туонеле,
Из строений на Манале.

Старый, верный Веинемейнен
Говорит слова такие:
«Не пришло ль ко мне несчастье,
Не обрушились ли беды
Здесь в жилищах Туонелы
И в строениях Маналы?»


Быстро вид он свой меняет
И в другом явился теле,
Черный он стремится в море,
Как камыш, идет в трясину,
Он ползет, как червь железный,
И скользит в змеином виде
Чрез потоки Туонелы,
Через сто сетей Туони.

Сын Туони поднял пальцы,
Эти крючья из железа,
Вышел в утреннее время,
Посмотреть пошел на сети.

Там нашел форелей сотню
Рыбок тысячу помельче,
Не нашел он только Вейно,
Не находит друга моря.

Вышел старый Вейнемейнен,
Вышел он из Туонелы
И сказал слова такие,
И такие речи молвил:
«Никогда ты, бог мой добрый,
Никому не дозволяй ты
Своевольно быть у Маны,
Проникать к Туони в царство.
Много к ним туда приходит,
Но немногие уходят
Из жилищ на Туонеле,
Из строений на Манале».


Дальше так он молвил слово,
Так сказал он молодежи,
Что теперь лишь подрастает,
Молодому поколенью:
«Никогда, сыны земные,
Никогда, в теченье жизни,
Не обидьте невиновных,
Зла не делайте невинным,
Чтоб не видеть вам возмездья
В тех жилищах у Туони!
Там одним виновным место,
Там одним порочным ложе:
Под горячими камнями,
Под пылающим утесом
Там змеиная покрышка
Из ехидн дня них готова».