эпос калевала руна 1

Карело-Финский народный эпос Калевала


Руна 1

творение мира и рождение вейнемейнена

Мне пришло одно желанье,
Я одну задумал думу,
Чтобы к пенью быть готовым,
Чтоб начать скорее слово,
Чтобы спеть мне предков песню,
Рода нашего напевы.
На устах слова уж тают,
Разливаются уж речи,
На язык они стремятся,
Раскрывают мои зубы.

Золотой мой друг и братец!
Дорогой товарищ детства!
Мы споем с тобою вместе,
Мы с тобой промолвим слово.
Наконец мы увидались,
С двух сторон теперь сошлися;
Редко мы бываем вместе,
Редко ходим мы друг к другу,
На пространстве этом бедном,
Крае Севера убогом.

Так давай свои мне руки,
Пальцы наши вместе сложим;
Песни славные споем мы,
И начнем мы с лучших песен;
Пусть друзья услышат пенье,
Пусть приветливо внимают
Меж растущей молодежью,
В подрастающем народе.

И собрал я эти речи,
Эти песни, что держали
И на чреслах Вейнемейнен ,
И в горниле — Ильмаринен,
И на стрелах — Юкагайнен ,
На мече — Каукомьели,
В дальних северных полянах,
По песчаной Калевале.

Их певал отец мой прежде,
Топорище вырезая,
Мать меня им научила,
За своею прялкой сидя;
На полу тогда ребенком
У колен их я вертелся;
Был я крошкой и питался
Молоком еще, малютка.

Пели мне они о Сампо,
О заклятьях хитрой Лоухи,
И старелось Сампо в песнях,
И от чар погибла Лоухи,
С песней Випунен скончался,
В играх умер Лемминкейнен.

Слов других еще есть много
И познаний, мне известных,
Что нарвал я на тропинке,
Что на вереске сломал я,
Что с кусточков отломил я,
Что набрал себе на ветках,
Что собрал себе я в травах,
Что я поднял на дороге.
Шел тогда я, пастушонок,
Шел на пастбище я, мальчик,
Где луга богаты медом,
Где холмочки золотые;
За Мурикки шел я черной,
Проходил за пестрой Киммо.

Насказал мороз мне песен,
Наносил мне песен дождик,
Мне навеял песен ветер,
Принесли морские волны,
Мне слова сложили птицы,
Речи создали деревья.

Я в один клубок смотал их,
Их в одну связал я связку,
Положил клубок на санки,
Положил на санки связку,
И домой привез на санках,
На санях привез к овину,
И в амбаре под стропила
В медном ларчике их спрятал.

Долго песни на морозе,
Долго скрытые лежали.
Не убрать ли их с мороза?
Песен с холода не взять ли?
В избу ларчик не принесть ли
На скамью сундук поставить
Под прекрасные стропила,
Под хорошей этой кровлей?
Не открыть ли ларчик песен,
Сундучок, словами полный?
За конец клубок не взять ли?
Развязать ли узел связки?

Песню славную спою я,
Зазвучит она приятно,
Если пива поднесут мне
И дадут ржаного хлеба.
Если ж мне не будет пива,
Не предложат молодого —
В сухомятку петь я стану,
Иль спою с одной водою,
Чтобы вечер был веселым,
Чтобы день наш был украшен
И чтоб утренним весельем
Завтра день у нас начался.

Я, бывало, слышал речи,
Слышал, как слагались песни.
По одной идут к нам ночи.
Дни идут поодиночке —
Был один и Вейнемейнен,
Вековечный песнопевец;
Он от Ильматар родился,
От родительницы Каве.

Дочь прекрасная творенья,
Та дочь воздуха, девица,
Проводила непорочно
Все девичьей жизни время
Средь большой страны воздушной
В растянувшихся равнинах.

Жить в девицах было скучно,
Стала жизнь ей там противна:
Проживать все одинокой,
Постоянно жить в девицах
Средь большой страны воздушной,
В распростершейся пустыне.

И спустилась вниз девица,
В волны вод она склонилась,
На хребет прозрачный моря,
На свободное теченье.
Начал дуть свирепый ветер,
Поднялась с востока буря,
Замутилось море пеной,
Поднялись высоко волны.

Ветром деву закачало,
Било волнами девицу
Закачало в синем море,
На волнах с вершиной белой.
Ветер плод надул девице,
Полноту дало ей море.

Я носила в тяжком чреве
Полноту свою со скорбью
Семьсот лет в себе девица,
Девять жизней человека,—
А дитя все не рождалось,
Не созданное не вышло.


Мать воды, она металась
То к востоку, то на запад,
То на юг, а то на север,
И ко всем странам небесным:
Все страдала страшной болью
С полнотою в тяжком чреве —
А дитя все не рождалось,
Не созданное не вышло.


Тихо стала дева плакать.
Говорит слова такие:
«Горе мне, в судьбе несчастной,
Мне, скиталице, бедняжке!
Я чего теперь достигла,
Что из воздуха я вышла,
Что меня гоняет буря,
Что волна меня качает
На морской воде обширной,
На равнинах вод открытых.


Мне б гораздо лучше было
Быть воздушною девицей,
Чем в пространствах этих чуждых
Мать воды теперь я стала.
Только холод в здешней жизни,
Больно здесь мне оставаться;
На волнах я здесь тоскую,
По водам я здесь блуждаю.


О ты, Укко, бог высокий!
Ты, всего носитель неба!
Ты сойди сюда скорее,
Поспешай, к тебе взываю.
Ты избавь от болей деву,
И жену от муки чрева!
Поспешай, иди скорее,
Поскорей, я так нуждаюсь!»

Мало времени проходит.
Протекло едва мгновенье
— Вот красиво мчится утка,
Воздух крыльями колышет,

Для гнезда местечка ищет,
Ищет места для жилища.
Мчится к западу, к востоку,
Мчится к югу и на север
И найти не может места,
Ни малейшего местечка,
Где гнездо могла бы сделать
И жилище приготовить.


Полетала, осмотрелась,
Призадумалась, сказала:
«Коль на ветре дом поставлю,
На волнах мое жилище —
То разрушит дом мой ветер,
Унесут жилище волны».


Мать воды то услыхала,
Мать воды, творенья дева,
Подняла из волн колено,
Подняла плечо из моря,
Чтоб гнездо смогла свить утка
И жилище приготовить.


Утка, славная та птица,
Полетала, осмотрелась,
Увидала то колено
На волнах, на синем море,
Приняла его за кочку
И сочла за дерн зеленый.


Полетала, осмотрелась,
На колено то слетела,
И гнездо себе готовит,
Сносит яйца золотые:
Шесть яиц, все золотые,
А седьмое из железа.


Вот наседкой села утка,
Греет выпуклость колена;
День, другой сидит наседкой.
Третий день сидит наседкой.
Мать воды вдруг замечает,
Мать воды, творенья дева,
Замечает, что согрелась
Ее кожа, разгорелось,
Словно в пламени, колено,
И все жилы растопились.


Сильно двигает коленом,
Члены сильно потрясает:
В воду яйца все упали,
В волны моря покатились,
На куски разбились в море
И обломками распались.

Не погибли яйца в тине,
И куски во влаге моря,
Но прекрасно изменились,
Превратились все обломки:
Из яйца, из нижней части,
Вышла мать-земля сырая;
Из яйца, из верхней части,
Стал высокий свод небесный;
Из желтка, из верхней части,
Солнце светлое явилось;
Из белка, из верхней части,
Ясный месяц появился;
Из яйца, из пестрой части,
Звезды сделались на небе;
Из яйца, из темной части,
Тучи в воздухе явились.


И вперед уходит время,
Год бежит вперед за годом,
При сиянье юном солнца,
С блеском месяца младого.
Мать воды плывет по морю,
Мать воды, творенья дева,
По водам, дремотой полным,
По волнам морским туманным;
И под ней простерлись воды,
А над ней сияет небо.

Наконец, в году девятом,
На десятое уж лето,
Подняла главу из моря
И чело из вод обширных,
Начала творить творенья,
Создавать созданья стала
На хребте прозрачном моря,
На равнинах вод открытых.

Только руку простирала —
 Воздвигала тотчас мысы;
 Г де ногою становилась —
 Вырывала рыбам ямы;
Где же вовсе погружалась —
Глуби глубже становились.


Где земли касалась боком —
Ровный берег там являлся;
Где земли ногой касалась —
Там лососьи тонн стали;
Где главою приближалась —
Бухты малые являлись.
Отплыла от суши дальше,
На волнах остановилась —
Созидала скалы в море
И подводные утесы,
Где суда, наткнувшись, тонут
И где люди жизнь кончают.

Уж утесы создалися,
Скалы в море основались,
Уж столбы ветров воздвиглись,
Создалися словом страны,
Ярко камни запестрели,
И наморщились утесы —
Только вечный песнопевец
Вейнемейнен не родился.


Старый, верный Вейнемейнен
В чреве матери блуждает,
Тридцать лет он там проводит,
Зим проводит ровно столько ж,
На водах дремотой полных,
На волнах морских туманных.
Он подумал, поразмыслил:
Как же быть и что же делать
На пространстве этом темном,
В неудобном тесном месте,
Где свет солнца не бывает,
Света месяца не видно?


Он сказал слова такие
И такие молвил речи:
«Месяц, солнце! Унесите,
Ты, Медведица на небе,
Из дверей, мне незнакомых,
Из затворов непривычных,
Из гнезда меня отсюда,
Из столь тесного жилища!
Дайте вы свободу мужу,
Вы дитяти дайте волю,
Чтобы видеть светлый месяц,
Любоваться мне на солнце,
Пред Медведицей склониться,
Поглядеть бы мне на звезды!»


Не давал свободы месяц,
И не выпустило солнце:
Стало жить ему там тяжко,
Стала жизнь ему противна.
Тронул крепости ворота,
Ломит пальцем безымянным;
Костяной замок ломает
Безымянным левым пальцем;
На руках ползет к порогу,
На коленях через сени.


В море синее упал он,
Уперся ногами в волны.
Так остался муж на море,
Богатырь на влажных волнах.

Он пять лет носился в море,
Ом пять лет и шесть качался,
И еще семь лет и восемь;
Наконец, плывет на берег,
Держит к суше без деревьев
И на косу без названья.

На коленях проползает,

Опирается руками;

Поднялся, чтоб видеть месяц,
Любоваться и на солнце,
Пред Медведицей склониться,
Поглядеть ему на звезды.
Так родился Вейнемейнен,
Этот мощный песнопевец;
Дочь творенья, дева Каве,
Мать была его родная.

Вейнемейнен
  • Вейнемейнен-вещий старец заклинатель,певец.Изобретатель муз.инструмента-кантеле.
  • Ильмаринен-вещий кузнец.брат вейнемейнена.
  • Юкагайнен-молодой лапландец,соперник вейнемейнена по пению.
  • Каукомьели- иначе лемминкейнен,так же ахти ,кауко.Веселый герой калевалы.
  • Сампо-мельница самомолка.
  • Лоухи-злая старуха,хозяйка похьолы.
  • Випунен-огромный великан сросшийся с землею.Певец могучих заклинаний.
  • Мурикки,киммо-клички коров.
  • Каве,иначе Ильматар-дочь воздуха,она же и Луоннотар дочь творения,олицетворение творческой силы,и создательница воды.
  • Укко- бог неба.